падарожжа

Монолог с перерывом на смерть. О чем говорили на презентации книги "Марцев"

Саша Романова, главный редактор сайта KYKY.org, где я работаю, написала книгу. "Марцев". Она - о Петре Марцеве, журналисте, издателе, бизнесмене. Весельчаке, любителе женщин и жизни. Я книгу проглотила за два присеста и искренне рекомендую прочитать ее всем, кому интересно узнать про "лихие 90-е" из уст Петра Марцева, одной из самых ярких личностей того времени. Поначалу я слышала голос Саши, но после в ушах начал звучать голос Петра. И это очень круто. Я рада, что со всеми нами случился "Марцев". Жаль, что повествование обрывается на 2006 году, я бы с удовольствием прочла о жизни Петра и нашей с вами реальности до 2014 года, когда его не стало...





Книга была презентована в Минске 13 октября в галерее Ў. Там же, в книгарне "ЛогвинаЎ", ее уже можно купіть за 29 рублей. Во время презентации я записала то, о чем говорили гости. Валентин Акудович, Вадим Прокопьев, Лиза Марцева, Змитер Войтюшкевич, Роман Костицын и Владимир Цеслер. Пускай их слова - останутся.

Фото Анастасии Рогатко.

Валянцін Акудовіч:

- Я тры гады быў сябрам журы прэміі Гедройца, таму магу адказна сказаць, што кніга Сашы Раманавай “Марцаў” за 2016 год, безумоўна, з майго пункту гледзішча, варта гэтай прэміі. Але кніга не атрымае прэміі, бо яе ўмова - літаратура на беларускай мове. Цяпер - да маёй рэдактарскай ролі. Увогуле я нічога не ведаў пра Сашу Раманаву, і пра kyky.org ніякае не ведаў. І тут тэлефануе мне жанчна і кажа: “Ігар Логвінаў параіў мне запрапанаваць вам як рэдактару працу над рукапісам”. У той момант я быў больш-менш вольны, таму пагадзіўся, але сказаў, што вазьмуся за працу толькі тады, калі буду ведаць, што гэта такое. Мы сустрэліся, Саша прынесла мне пачатак раману, і ён мяне адразу захапіў. Хаця там нічога такога не было: дзяцінства Марцава, але я не ведаў, што будзе далей… Гэта фантастычна! За сваё жыццё я адрэдагаваў дзесяткі кніг прозы. І ніколі за ўсе дзесяцігоддзі майго рэдактарства не было такога, каб я усім, з кім сустракаўся, пачынаў з захапленнем распавядаць пра кнігу: і той момант, і тую гісторыю… Я не проста працаваў над рукапісам, я лётаў і ахаў-охаў у захапленні. Гэта - шчырая праўда, і ўсё, з кім я тады сустркаўся, могуць гэта падцвердзіць, а іх было шмат.



Але і працы было многа, працы сур’ёзнай. Тэкст Сашы яшчэ не быў кнігай. Трэба было структурна і кампазіцыйна яго выбудаваць, нешта выкінуць, хоць і было шкада, рука не падымалася… Хроніка жыцця, нон-фікшн, як заўгодна, перацякла ў палітычны дэтэктыў, у фэнтэзі. Адбылася блытаніна рэальнасці і прыдумкі. Калі мы распавядаем пра сябе, мы ўсе прыдумляем, гаворым пра сябе такімі, якім хацелі б быць, а не такімі, якімі былі - гэта закон жанру. Напрыклад, Кім Хадзееў, які быў міфічнай фігурай, e тэксте быў з’яднаны з Эдуардам Эйдзіным. І трэба было іх раз’яднаць, зразумець, што адпавядае Хадзееву, а што - Эйдзіну. Гэта складаная праца. Карацей, Саша скочыла ў гэты вір, я - за ёю, і нас тры месяцы калбасіла. Не скажу, што я цалкам задаволены зробленым - я наагул зануда ў гэтым сэнсе. Нешта можна было б зрабіць іначай, лепш, але вартасцяў у гэтай кнігі столькі, што яны, канечне, пакрываюць усе недахопы. Я ўпэўнены, што калі на тым свеце ёсць жыццё і сувязь з нашым рэальным светам, то сёння Пётр Марцаў мацюкаецца са страшннай сілай, але разам з тым у яго - свята. Саша, вы - фантастычная маладзец! Кнігу будуць ганіць, лаяць, але разам з тым - захапляцца.

Владимир Цеслер:

- Я сейчас пытался вспомнить, в каком году мы с Петром познакомились, и не смог. Когда мы познакомились, они учились на филфаке. У них была группа из четырех человек: Петя Марцев, Леня Ширин, которого вы сейчас знаете как очень известного поэта и композитора, Марк Бергман и Андрей Петрашкевич, сегодня - второй человек в Епархии. В книге написано про легкое хулиганство, в котором участвовал Петя. Он жил на Красноармейской, у них была детская компания. Представляете себе танк у Дома офицеров? Тогда крышка не была запаяна, Петя с товарищами залезли в него, начали крутить ручки, что-то защелкнулось, они не смогли ничего исправить и убежали. Дуло танка оказалось повернутым на здание ЦК. Стали разбираться, дело серьезное. Когда нашли, кто это сделал, поняли, что наказывать некого: детей таких людей, что лучше не трогать…



Или вот еще одна история смешная была. Были мы как-то в Москве у приятелей. Минчане больше любят выпивать, а москвичи - курить. Нам сунули покурить, Петя сказал, что его не берет. И вот сидим мы разговариваем. Там стояла пепельница - бронзовая черепаха с открывающейся крышкой. И тут Петя спрашивает: «А где пепельница?» Я говорю: «Уползла». Мы дальше сидим, Петя курит, а пепельницу придерживает…

Мы часто ходили с ним в News Café. И вот как-то однажды пришли, сидим, вокруг - парни с девушками и на нас как-то странно смотрели. К концу вечера мы поняли, почему. Был День Святого Валентина, к концу вечера мы с ним остались вдвоем… Я не могу сказать, что у него был легкий характер. Его нужно воспринимать таким, какой он есть, если ты хотел с ним дружит. Человек он был незаурядным, но очень непростым.

Лиза Марцева:

После папиной смерти я больше всего жалела о двух вещах. Первая: то, что мне больше не удастся с ним поговорить, а вторая - то, что я не записывала то, что я ей рассказывал. Хотя было бы странно, наверное, общаться с ним в кафе и записывать его слова на диктофон. Потом я познакомилась с Сашей, она показала мне истории, которые рассказывал ей отец несколько лет. И я увидела, что это те самые истории, которые мне рассказывал папа. Сначала мне было по-детски обидно, что я была не единственной, с кем он ими поделился, но потом я поняла, что благодарна Саше за то, что она их сохранила. Я уже не могу поговорить с папой, но он может поговорить со мной. Я могу взять книгу Саши, прийти с ней в News Café, заказать кофе и представлять, что напротив сидит папа с вечной сигаретой и рассказывает мне в своей неторопливой ироничной манере о своих друзьях. О работе, о своей жизни в целом. И эти встречи могут повторяться бесконечно, снова и снова. Потому что есть эта книга, его монолог. Монолог с перерывом на смерть.



Вадим Прокопьев:

- Мягко сказано, что Марцев был сложным человеком. Я вообще человек неделикатный и нерелигиозный. Собираюсь сказать несколько вещей о Пете, который был мне другом и собутыльником долгое время, что важно для мужчины. Мы практически каждый вечер просиживали в News Café. Надеюсь, за то, что я сейчас скажу, на меня не обидятся ни родственники, ни друзья Петра. Правда важнее. И для живых, и для мертвых.

Петя был талантливым мужчиной. Он был алкоголиком, что не секрет. Мы ходили с ним на блядки, много выпивали, много разговаривали на самые разнообразные темы. У нас был третий вездесущий компаньон Андрей, который назвал нас ячейкой. Петя заслужил свое место в белорусской истории, заслужил книгу. Надеюсь, она написана изящно и талантливо. Петя при всех его многочисленных достоинствах был вруном. Причем, врал он много и размашисто. На мой взгляд, это достаточно обаятельное качество. Он становился уже скорее рассказчиком. Мы с Андреем даже перестали уже ловить его на вранье. Мы Пете все это прощали. У него были периоды, когда он не пил, а были запои настоящие, и театральные - качества актера в нем были.



Он производил впечатление на девушек. Мы с Андреем часто толкали друг друга ногами под столом, когда видели, что он Петиных героических рассказов очередная девушка «плывет». Вот он занес конек и крошит им милиционера… В такие моменты мы с Андреем просто опускали глаза. Он много врал, был жлобоват… У Пети столько хороших качеств, что все негативные, которые тоже нужны для полноты образа личности, просто теряются. Мне его не хватает. Относитесь к историям, которые написаны в книге, с юмором. Быть блестящим рассказчиком - очень непросто. Я убежден, что это было самоубийством, а не случайностью. Он просто устал, причем, давно. И прошу никого его за это не винить.

Роман Костицын:

- Я счастлив, что на некоторых этапах был причастен к этой книге. Я прекрасно отдаю себе отчет, что она вызовет небывалый общественный резонанс. Уже вызвала, как и сама персона Марцева, как и его проекты. Эта книга - о жизни. Нас и нашей страны. Какие там истории, насколько они мифологичны - тоже интересно исследовать каждому, кто их прочитает. Книгой мы сделали 50 процентов, остальные должны сделать вы, читатели, и это самое важное для меня. Последние лет 8 мы были очень близки с Петром как партнеры по бизнесу. Были всякие разные истории. Да, я подтвержу, что что он был непростым человеком. Но наши отношения были ровными и развивающими для обеих сторон, ч о для меня очень ценно. Он был принципиален и порядочен во многих вещах, чем определили модель моего мировосприятия. В книге много спорных моментов, но мы с Сашей пришли к согласию. Мечтаю о самоуважении, к которому мы все придем в результате. Эта книга - очень хороший тест на взаимное уважение, на тот ресурс, который мы пока используем недостаточно.



Зміцер Вайцюшкевіч:

- Калі я быў засранцам, былі вось гэтыя газеты “Імя”, “БДГ”, быў Пеця, якога я вельмі баяўся. Пра яго я даведаўся ад іншага Пятра - Піта Паўлава, які мне пра яго ўсё дундзеў: вось мы з Марцавым, мы с Цэслерам... А я думаю: а чаго я не з Цэслерам? Калі мы заходзілі да Цэслера выпіваць трошкі, прыходзіў хмуры Марцаў, які мяне быццам не заўважаў, я яго сапраўды доўга баяўся, думаў, што там за чалавек такі, што ў яго за характар, як мне да яго дагрукацца?.. У нейкі момант ён пачаў раскрывацца. На нейкім банкеце ў нямецкай амбасадзе я, будучы пьяным, сказаў жанчыне ад шчырага сэрца: “Вы - дурніца”. Па-добраму сказаў, без зла. Аказалася, што гэта - жонка Марцава. І яна кажа мне: “Які ты маладзец, Зміцер, што гэта ўсё мне сказаў, ты - першы”. А я баяўся, што Марцаў мяне заб’е. Потым у Берліне я падбягаў да яго: “Пятро, хадзем вып’ем!” А ён мне адказваў: “Я в завязке”. Чытаючы кнігу, я суадношу сваё і ягонае жыццё. Калі б я прачытаў яе ў свае дваццаць, магчыма, стаў бы іншым.



Более полный вариант текста о презентации читайте на сайте куку.орг.